wasiliy_kot (wasiliy_kot) wrote in ru_oldrussia,
wasiliy_kot
wasiliy_kot
ru_oldrussia

Category:

Похороны императора Александра III 7 ноября 1894 г. (из дневника графа С.Д. Шереметева)





 


«Тяжкий день. С утра свету нет. Густой туман расстилается по городу… за туманом не видно крепости. Обедня в 10½. Все собрались. Собор переполнен. Чудная служба, чудно пели «исполла»…

Когда кончилась обедня, вступил на последнее дежурство. Я стал на место Ванновского – по правой стороне гроба. – За мною Ванновский – за ним Воронцов. – Передо мною Штюрмер… С левой стороны от гроба Победоносцев, Д.П. Голицын…

Началось отпевание.

«Блаженны непорочнии»… Я стоял неподвижно – передо мною промелькнуло лицо протоиерея Смирнова. Справа от меня внизу стояла вся царская фамилия. Первенствовал митрополит Палладий… сановники – с правой стороны – но я видел только то, что было передо мною…

Служба идёт. – «Упокой, Господи, душу раба Твоего». Стройно и торжественно повторяет хор: «Душу раба Твоего». – Прочли Апостол и Евангелие – «яко не ищу воли Моея, но воли пославшаго Мя Отца». – И вот наступила тишина. Митрополит прочёл отпускную молитву; я видел, как он поклонился гробу.

Певчие запели: «Зряща мя безгласна». Дивные слова звучали скорбно, но и как-то особенно – светло…

Мы отошли на две ступени – и дали место для «последнего целования». Я стоял вправо от Ванновского – отступить было некуда, мешали воины. Я замер в ожидании страшной минуты. – Первою быстро подошла Императрица и опустилась до земли у самого гроба, её поддерживали Государь и Великий Князь Владимир Александрович. Долго голова её касалась подножия гроба. Потом быстро встала – подошла – поцеловала – взглянула – ещё поцеловала – зашаталась, и её отвели. Она прошла в двух шагах от меня. Когда она подходила, я взглянул на Великого Князя Владимира Александровича, который стоял передо мною. Он закрыл глаза в глубоком волнении. Государь подошёл – бледный – лицо исхудало – выражение горя великого… Приложился – поклон до земли, – и не успел отойти – как перед глазами моими показался красный мундир Сербского короля. Он торопился подойти, озабоченный, видимо, подойти ранее других. Но пока он надевал pince-nez – его предупредил принц Валлийский… Дальше я уже не разобрал, как шли – продолжалось долго – под конец Императрица подошла вторично – и когда крышку гроба держали над гробом – Государь быстро подошёл последним и простился ещё раз. Минута страшная – и удивительная по своей простоте и правде… Гроб понесли к могиле. Я остался на возвышении: откуда можно было окинуть весь храм – и видеть хорошо погребение.

Собор переполнен – и все, как один человек, обращены к стороне могилы. – У меня помутилось в газах – мне показалось, что Императрица и Государь стояли у могилы – и поклонились… Потом дворцовые гренадеры опустили медленно гроб в могилу. – Раздались выстрелы. Казалось, все в соборе проникнуты одним порывом, не помню ничего подобного. – Пропели вечную память – и началось движение. – Государь и Императрица бросились один к другому – и отошли… - Ещё немного, и послышались голоса караула, впервые приветствовавшего нового Государя. В это время впервые преклонился перед ним штандарт. Пока одни отходили от могилы – другие напирали. Я подошёл к ней со всею толпой – бросил горсть песку. «Господня земля и исполнение ея»… Могила вся в цветах. Все стали обрывать цветы на память. Я очутился около Ванновского, который сильно удручён. Около него была его дочь.

Последнее дежурство стало вокруг могилы, пока её не заделали совсем. Прошёл, по крайней мере, час. Вся Царская семья удалилась, кроме дежурного Великого Князя Константина Константиновича… Мало-помалу толпа в соборе стала редеть. Около могилы стояли Воронцов с женою и… Фредерикс, П. Трубецкой, Победоносцев, Штюрмер (дежурный), В. Оболенский и я… Гроб покрыт был медным ящиком – началась кладка кирпичами свода. Мастера работали дружно; потом стали сыпать песок до верху и всё прикрыли мраморной плитой. Я очутился около Победоносцева, который стонал и всхлипывал. «Навалиша камень велий на двери гроба», – шепнул он мне. На Воронцове лица не было, – но вид казался невозмутим. Стали подходить со всех сторон – принесли деревянный, временный покров – поставили кутью. Духовенство собралось, и Янышев отслужил литию… Когда достали отпуст, он взглянул на висевший тут же венок с изображением Нерукотворенного Спаса… Ещё раз «вечная память» – все приложились к могиле и стали медленно расходиться. Всё было кончено.

Складень, не покидавший Государя в Ливадии, положен был на его могилу.

Выхожу из собора и вижу ряд золотых карет, они отвозили регалии, не завидываю я придворным, восседавшим в этих каретах, они качались, как в море… За золотыми каретами потянулась конная гвардия. За ними вереницею двинули экипажи разъезжающихся, через Петровские ворота на мост и через Неву… Я оглянулся с моста на крепость. Она исчезала в густом тумане. Всюду и везде расстилался этот туман, в котором утопало шествие регалий… Я ехал в пролётке – шагом по мосту, вслед за шествием золотых карет…

Вернулся домой к 3 ч. совсем разбитый.

Вечером дома… Разговор только об одном… Впечатления дня подавляющи. – Обрушилось всё – но среди обломков – незыблемо твёрдое основание – положенное Императором Александром III – ясен и повелителен его завет.

Да сохранит он и впредь землю Русскую.

Александр III отошёл в вечность. Он принадлежит уже истории – и скрижали народные сохранят его образ – доколе стоять будет Россия».


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments